О влиянии компонентов анестезии на системный воспалительный ответ при кардиохирургических вмешательствах в условиях искусственного кровообращения

Р.Р. Аджигалиев1, А.Е. Баутин2, В.В. Пасюга1

1 ФГБУ «Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии» МЗ РФ, Астрахань, Россия

2 ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр имени В.А. Алмазова» МЗ РФ, Санкт-Петербург, Россия

Для корреспонденции: Аджигалиев Руслан Рафаэлевич — врач высшей категории, анестезиолог-реаниматолог отделения анестезиологии-реаниматологии ФГБУ «Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии» МЗ РФ, Астрахань; e-mail: adgigaliev@gmail.com

Для цитирования: Аджигалиев Р.Р., Баутин А.Е., Пасюга В.В. О влиянии компонентов анестезии на системный воспалительный ответ при кардиохирургических вмешательствах в условиях искусственного кровообращения. Вестник интенсивной терапии имени А.И. Салтанова. 2019;4:73–80. DOI: 10.21320/1818-474X-2019-4-73-80


Реферат

Актуальность. В соответствии с экспериментальными и клиническими данными пропофол и морфин обладают противовоспалительными свойствами с потенциальной возможностью снижения общевоспалительной реакции после проведения операций с искусственным кровообращением (ИК).

Цель исследования. Изучить воздействие некоторых компонентов анестезии на проявления системного воспалительного ответа (СВО) в периоперационном периоде кардиохирургических операций с ИК.

Материалы и методы. Была изучена динамика содержания цитокинов (фактора некроза опухоли (ФНО), интерлейкина-6 (ИЛ-6) и интерлейкина-8 (ИЛ-8)) и ИК, через 1, 3 и 24 ч после завершения ИК у 119 больных, которых рандомизировали в четыре группы. Пациентам 1-й группы проводили анестезию с использованием севофлурана и фентанила, пациентам 2-й группы — с использованием севофлурана и морфина, пациентам 3-й группы — с использованием пропофола и фентанила, пациентам 4-й группы — с использованием пропофола и морфина.

Результаты. Выявлено значимое увеличение содержания всех цитокинов уже через 1 ч после прекращения ИК во всех группах, что подтверждало развитие СВО. В группе пропофола и морфина концентрация маркеров была ниже, чем в других группах. Так, обнаружены значимые различия с группой 1 (севофлуран и фентанил) в концентрации ИЛ-6 через 3 ч (р = 0,004) и через 24 ч (р = 0,018); ИЛ-8 через 1 ч (р = 0,003); ФНО через 1 ч (р = 0,001) и через 3 ч (р = 0,001). Указанные различия сопровождались меньшей температурой тела через 4 ч после операции (р = 0,005) и меньшим содержанием лейкоцитов на 3-и сутки — 8,2 (7–11,4) × 109 vs 11,1 (9–12,6) × 109/л (р = 0,005). Выявлены различия в клинических показателях: в группе 4 (пропофол и морфин) при сравнении с группой 1 (севофлуран и фентанил) было меньше время пребывания в ОРИТ — 24 (21–29) ч vs 44 (23–71) ч (р = 0,013) и частота использования симпатомиметиков — 13,3 % vs 46,7 % (р = 0,02).

Заключение. Выполненное исследование выявило способность пропофола и морфина уменьшать проявления системного воспалительного ответа при операциях на сердце, проведенных в условиях ИК.

Ключевые слова: кардиохирургия, искусственное кровообращение, пропофол, севофлуран, морфин, фентанил, системный воспалительный ответ

Поступила: 30.08.2019

Принята к печати: 05.11.2019

Читать статью в PDF


Введение

Ежегодно во всем мире выполняется более одного миллиона кардиохирургических операций с искусственным кровообращением (ИК). Одним из наиболее неблагоприятных эффектов ИК является системная воспалительная реакция, лежащая в основе патогенеза таких осложнений, как сердечно-сосудистая, дыхательная, почечная, церебральная, полиорганная недостаточность и пр. [1–3]. Известно, что ряд компонентов анестезии обладает противовоспалительными свойствами [4–8]. Так, экспериментальные и клинические данные свидетельствуют, что опиоидный анальгетик морфин способен значимо угнетать активацию гранулоцитов и макрофагов с последующим нарушением фагоцитоза и падением цитокинов — интерлейкинов 6 и 8 (ИЛ-6, ИЛ-8) [9], фактора некроза опухоли (ФНО) [10]. Сегодня полагают, что данные качества морфина реализуются через влияние на морфин-селективные μ3-рецепторы моноцитов и гранулоцитов [6]. В 2007 году G.S. Murphy et al. показали снижение уровней интерлейкинов, подавление синтеза адгезивных молекул и снижение частоты послеоперационной гипертермической реакции после кардиохирургических вмешательств с ИК при использовании в общей многокомпонентной анестезии морфина [4]. В одном из исследований выявлена более пролонгированная послеоперационная анальгезия при применении морфина [11], что предполагает иммунорегуляторное влияние этого препарата [12].

В свою очередь, другой компонент анестезии — внутривенный гипнотик пропофол в экспериментальных работах также продемонстрировал ряд противовоспалительных свойств [13–18]. На клеточном уровне пропофол ингибирует перекисное окисление липидов, увеличивает высвобождение эндотелием оксида азота, защищает эндотелий от повреждающего действия свободных радикалов, снижая реперфузионные повреждения [14, 19, 20]. К. Mikawa et al. показали, что пропофол в клинических дозировках может подавлять хемотаксис нейтрофилов, фагоцитоз и образование свободных радикалов [21].

Мы не нашли в доступных источниках литературы сведений об исследованиях, посвященных использованию комбинации пропофола и морфина в кардиохирургии, что подчеркивает актуальность научного поиска в данном направлении.

Указанные выше обстоятельства позволили нам сформулировать гипотезу о возможности снижения проявлений СВО в периоперационном периоде кардиохирургических вмешательств при использовании анестезии на основе пропофола и морфина. Для изучения этой гипотезы было проведено клиническое исследование, имевшее следующую цель: оценить влияние различных компонентов анестезии на проявления системного воспалительного ответа в периоперационном периоде кардиохирургических вмешательств, выполненных в условиях искусственного кровообращения.

Материалы и методы

Одноцентровое проспективное рандомизированное клиническое исследование влияния наркотических анальгетиков и анестетиков на проявления системного воспалительного ответа во время кардиохирургических вмешательств в условиях искусственного кровообращения было выполнено в ФГБУ «Астраханский федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии» Министерства здравоохранения РФ в период с сентября 2013 г. по июнь 2016 г. Протокол исследования был одобрен этическим комитетом ФГБУ ФЦССХ.

Мы определили следующие критерии включения в исследование: наличие подписанного пациентом информированного согласия, возраст от 18 до 70 лет, планируемое аортокоронарное шунтирование в условиях ИК. Критериями невключения были: повторные кардиохирургические операции, фракция изгнания левых камер сердца (ФИ) < 30 %, хроническая болезнь почек (креатинин крови > 130 мкмоль/л), легочная гипертензия > I ст. по результату исходной трансторакальной эхокардиоскопии (ЭхоКГ), аллергия на препараты, используемые для анестезии (фентанил, морфин, пропофол, севофлуран), инфаркт миокарда или нестабильная стенокардия в течение 1 мес. до вмешательства, инфекционные и аутоиммунные заболевания в стадии обострения, прием глюкокортикостероидов в предоперационном периоде.

Больные, соответствующие указанным выше критериям, были рандомизированы в два этапа. Первым этапом рандомизации определялся наркотический анальгетик фентанил или морфин, вторым этапом — используемый анестетик пропофол или севофлуран. Таким образом, после выполнения двух этапов рандомизации были сформированы четыре группы. Пациентам 1-й группы проводили анестезию с  использованием севофлурана и фентанила, пациентам 2-й группы — севофлурана и морфина, пациентам 3-й группы — пропофола и фентанила, пациентам 4-й группы — анестезию с применением пропофола и морфина.

Анестезиологическое обеспечение

Премедикация включала прием 0,02 мг/кг феназепама за 12 ч и 1 ч до операции. Интраоперационный мониторинг включал электрокардиографию (ЭКГ), пульсоксиметрию, измерение центрального венозного давления (ЦВД), инвазивного артериального давления (АД), термометрию. Индукция анестезии во всех группах проводилась с применением пропофола (1–2 мг/кг), ардуана (0,07−0,1 мг/кг), морфина в дозе 0,1−0,2 мг/ кг (2-я и 4-я группы) либо фентанила в дозе 5 мкг/ кг (1-я и 3-я группы). В состоянии седации выполняли катетеризацию правой внутренней яремной вены и устанавливали датчик для чреспищеводной ЭхоКГ. Далее по результату рандомизации осуществляли анестезию с использованием севофлурана в дозе 1,5–2 об. % (1-я и 2-я группы) либо инфузии пропофола в дозе 4 мг/кг/ч (3-я и 4-я группы), а также инфузию морфина (0,1 мг/кг/ч во 2-й и 4-й группах) либо фентанила (2 мкг/кг/ч в 1-й и 3-й группах) до окончания операции.

Протокол  искусственного кровообращения

Всем пациентам после стерно- и перикардиотомии выполняли подключение аппарата ИК посредством центральной канюляции восходящей аорты и правого предсердия. До начала ИК после введения 300 ЕД/кг гепарина достигался безопасный уровень антикоагуляции с активированным временем свертывания крови более 450 с. ИК проводили в непульсирующем режиме. Во время ИК продолжали ингаляцию севофлурана в оксигенатор в дозе 0,7–1,5 МАК (1-я и 2-я группы) либо инфузией пропофола в дозировке 4 мг/кг/ч (3-я и 4-я группы) и введением пипекурония (0,05 мг/кг). Целевое артериальное давление в течение ИК было принято в пределах 60−75 мм рт. ст., перфузионный индекс поддерживался в диапазоне 2,4–2,6 л/мин/м². Процедуры ИК проводились в условиях нормотермии. Перфузат для заполнения экстракорпорального контура аппарата ИК содержал: кристаллоидный раствор, коллоидный раствор на основе модифицированного желатина, маннит 15 %, натрия гидрокарбонат, калия хлорид и гепарин. При снижении уровня гемоглобина проводили трансфузию донорских эритроцитов. Аортокоронарное шунтирование выполнялось без кардиоплегии, на работающем сердце, во время параллельной процедуры ИК.

Конечные точки исследования

Во всех группах оценивали первичные конечные точки: содержание цитокинов (ИЛ-6, ИЛ-8, ФНО) до ИК, через 1, 3 и 24 ч после прекращения ИК, уровень лейкоцитов на 1-е и 3-и сутки, температуру тела через каждые 2 ч первых суток нахождения в отделении реанимации (ОРИТ).

Для определения системных и иммунологических маркеров воспаления (ИЛ-6, ИЛ-8, ФНО-α) использовались наборы фирмы BIOSOURCE (США), Bender MS (Швей- цария). Исследования проводились методом иммуноферментного анализа в соответствии с рекомендациями производителя на электрохемилюминесцентном анализаторе Elecsys-2010 (Roche, Швейцария) в ФЦ г. Астрахани.

К вторичным конечным точкам отнесли: продолжительность искусственной вентиляции легких (ИВЛ), срок лечения в ОРИТ и стационаре, характеристики инотропной и вазопрессорной терапии, осложнения послеоперационного периода и летальность.

Статистический анализ

Статистического анализ полученного  материала в исследованных группах проводился с помощью про- граммы IBM SPSS Statistics (version 2.0). Размер выборки определен с помощью гипотезы о том, что в группе пропофола и морфина уровень интерлейкинов окажется на 20 % ниже, чем в контрольной группе, и предварительного анализа (2 группы по 10 случаев), показавшего, что для определения статистически значимой разницы при мощности 80 %, α = 0,05 и стандартном отклонении 97 размер выборки должен быть равен 27. В связи с этим для данного исследования достаточным количеством для проведения анализа является 30 случаев.

Описательная статистика количественных признаков представлена в виде медианы Ме (25-й; 75-й процентиль) при ненормальном распределении и как среднее и стандартное отклонение (М ± SD) при нормальном распределении.

При нормальном распределении данных применялся дисперсионный анализ. В случае выявления ненормального распределения данных использовали непараметрический критерий Н Краскела—Уоллиса, а для апостериорных сравнений применяли тест U Манна—Уитни. Качественные признаки сравнивали c использованием теста χ2. При множественных сравнениях использовалась поправка Бонферони. Критический уровень значимости нулевой статистической гипотезы об отсутствии различий между группами был принят равным 0,05.

Результаты исследования

Критериям включения соответствовали 120 пациентов, учитывая отсутствие у этих больных критериев невключения, они были рандомизированы в четыре указанные выше группы по 30 человек в каждой. Один пациент группы 2 (севофлуран–морфин) был выведен из исследования ввиду изменения плана операции — потребовалась пластика митрального клапана.

Клинико-демографические показатели и данные о перенесенных оперативных вмешательствах представлены в табл. 1. Статистически значимых различий по указанным характеристикам между группами обнаружено не было.

Таблица 1. Клинико-демографические данные пациентов, характеристика выполненных оперативных вмешательств в исследуемых группах (n = 119)

Показатель

Группа 1: севофлуран–фентанил, n = 30

Группа 2: севофлуран–морфин, n = 29

Группа 3: пропофол– фентанил, n = 30

Группа 4: пропофол–морфин, n = 30

Пол, муж., %

65 %

70 %

67 %

72 %

Возраст*

62 ± 10

56 ± 8

59 ± 7

59 ± 6

ИМТ, кг/м2*

30,9 ± 6,2

29,8 ± 5,1

28,4 ± 4

29 ± 3,9

ФИ ЛЖ, %**

51 (45–58)

51 (46–59)

54,5 (50–60)

54 (49–60)

Euro Score II**

1,67 (1,19–2,09)

1,45 (0,98–2,01)

1,34 (0,96–1,87)

1,68 (1,11–2,49)

Продолжительность операции, мин

177 (165–190)

160 (150–175)

157 (145–185)

170 (145–200)

Длительность ИК, мин

94,5 (81–128)

89,5 (75–122)

91 (75–133)

101 (79–130)

Количество шунтов

3 (2–3)

3 (2–3)

3 (3–4)

3 (3–4)

*Данные представлены как среднее ± стандартное отклонение.

**Данные представлены как медиана (интерквартильный размах).

ИМТ — индекс массы тела; ФИ ЛЖ — фракция изгнания левого желудочка.

У пациентов всех групп выявлено повышение значений интерлейкинов, что свидетельствует о развитии системной воспалительной реакции после перенесенного ИК. Уровень цитокинов максимально повышался к 1-му или 3-му часу после прекращения ИК и постепенно снижался к концу 1-х сут. Концентрации ИЛ-6, ИЛ-8 и ФНО, определенные после окончания ИК во всех группах, статистически значимо превышали исходные показатели (р < 0,001).

В ходе исследования было выявлено, что в группе 4 (применение морфина и пропофола) рост активности цитокинов был выражен в наименьшей степени, чем в других группах.

Данные, представленные на рис. 1–3, демонстрируют отчетливую тенденцию к определению наименьших концентраций цитокинов в группе 4 (пропофол–морфин). Статистическое подтверждение этот факт получил при сравнении группы 4 (пропофол–морфин) с группой 1 (севофлуран–фентанил) по концентрации ИЛ-6 в точках 3 и 24 ч, ИЛ-8 в точке 1 ч и ФНО в точках 1 и 3 ч. Кроме того, мы обнаружили значимое различие в концентрации ИЛ-6 между группами 4 (пропофол–морфин) и 3 (пропофол-фентанил) в точке 3 ч. Других статистически значимых различий в концентрации цитокинов между изучаемыми группами обнаружено не было.

 

 

 

 

 

 

 

Рис. 1. Динамика концентрации интерлейкина-6 (ИЛ-6) в плазме крови у пациентов исследуемых групп *p < 0,05 в сравнении с исходными значениями.

 

 

 

 

 

 

 

Рис. 2. Динамика концентрации интерлейкина-8 (ИЛ-8) в плазме крови у пациентов исследуемых групп *p < 0,05 в сравнении с исходными значениями.

 

 

 

 

 

 

 

 

Рис. 3. Динамика концентрации фактора некроза опухоли (ФНО) в плазме крови у пациентов исследуемых групп *p < 0,05 в сравнении с исходными значениями.

Меньшая выраженность системного воспалительного ответа при использовании анестезии на основе пропофола и морфина была подтверждена сниженными показателями кожной температуры через 4 ч после операции: 36,4 (36,1–37) °С в группе 4 (пропофол–морфин) vs 37 (36,7–37,4) °С в группе 1 (севофлуран–фентанил), p = 0,005. Дополнительно сниженный системный воспалительный ответ проявлялся меньшей выраженностью лейкоцитоза. Так, на третьи послеоперационные сутки в группе 4 (пропофол–морфин) этот показатель составил 8,2 (7– 11,4) × 109/л vs 11,1 (9–12,6) × 109/л в группе 1 (севофлуран–фентанил), р = 0,005 (табл. 2).

Таблица 2. Показатели клинического течения послеоперационного периода в исследуемых группах, медиана (интерквартильный размах)

 

Показатель

Группа 1: севофлуран–фентанил, n = 30

Группа 2: севофлуран–морфин, n = 29

Группа 3: пропофол–фентанил, n = 30

Группа 4: пропофол–морфин, n = 30

Продолжительность ИВЛ, мин

403 (240–600)

383 (285–570)

420 (300–657)

523 (360–675)

Продолжительность пребывания в ОАРИТ, ч

44 (23–71)

25,5 (20–73)

25,2 (19–81)

24 (21–29)*

Продолжительность пребывания в стационаре, ч

273 (212–322)

254 (215–309)

275 (216–321)

240 (214–288)

Частота использования симпатомиметиков, %

46,7

36,7

36,7

13,3*

Частота использования инотропных препаратов, %

20

10

10

3,3

Частота использования вазоактивных препаратов, %

43,3

33,3

33,3

10*

Температура тела через 4 ч, °С

37 (36,7–37,4)

36,9 (36,5–37,4)

36,7 (36,3–37,3)

36,4 (36,1–37)**

Количество лейкоцитов на 3-и сутки, × 109/л

11,1 (9–12,6)

9,5 (7,9–10,5)

11,2 (8,3–12,3)

8,2 (7–11,4)**

*p < 0,05.

**p < 0,01 при сравнении с группой 1 (севофлуран–фентанил).

ИВЛ — искусственная вентиляция легких; ИК — искусственное кровообращение; ОАР — отделение анестезиологии и реанимации.

Значимые различия между исследуемыми группами были обнаружены и в показателях клинического течения послеоперационного периода (табл. 3). Так, время пребывания в ОРИТ было наименьшим в группе 4 (пропофол–морфин) —  24  (21–29) ч,  и наибольшим в группе 1 (севофлуран–фентанил) — 44 (23–71) ч, при этом различия между этими группами достигли критического уровня значимости (р = 0,013). Общая частота использования симпатомиметиков была существенно ниже в группе 4 (пропофол–морфин), инфузия этих препаратов по- требовалась лишь в 13,3 %, тогда как в группе 1 (севофлуран–фентанил) потребность в симпатомиметиках составила 46,7 %, различия между группами также достигли критического уровня значимости (р = 0,022).

Обсуждение

Наше исследование показало значимое повышение концентрации интерлейкинов, наблюдаемое во всех исследуемых группах после завершения искусственного кровообращения, свидетельствующее о развитии системного воспалительного ответа [3, 22, 23]. В соответствии с современными представлениями причинами развития СВО являются такие факторы, как массивная хирургическая травма, активация лейкоцитов и тромбоцитов контуром аппарата ИК, ишемически-реперфузионные повреждения, эндотоксинемия и др. [24].

Нами было выявлено, что, несмотря на одинаковые факторы, способствующие проявлению СВО (объем операции, длительность ИК и операции и пр.), в группе комбинации пропофола и морфина концентрации ФНО, ИЛ-6 и ИЛ-8 были достоверно ниже, чем в группах использования севофлурана и фентанила либо пропофола и фентанила. Кроме того, при комбинации пропофола и морфина были менее выражены температурная реакция и лейкоцитоз, реже использовались симпатомиметики и был короче срок пребывания в ОРИТ.

Одновременное наличие указанных клинических и биохимических различий между исследуемыми группами подтверждает противовоспалительные свойства комбинации пропофола и морфина. Подобные свойства пропофола связывают с его влиянием на функцию макрофагов, проявляющимся подавлением их миграции, фагоцитоза и окислительной способности [25].

H. Chang et al. показали, что пропофол может защищать макрофаги от повреждения, индуцированного оксидом азота [26]. Антиоксидантные свойства пропофола объясняются фенольной структурой, схожей со структурой витамина Е [27]. Эти свойства проявляются ограничением окислительного повреждения, что связывают с реакцией пропофола с токсичными нитроксильными радикалами с трансформацией последних в менее токсичные феноксильные соединения [28] либо со способностью к детоксикации гидроксильных радикалов и предотвращению перекисного окисления липидов [29]. Исследование A. Samir et al. подтверждает наличие у пропофола противовоспалительных свойств, проявляющихся в меньшей концентрации интерлейкинов (ИЛ-6, ИЛ-8), определяемой после ИК [8].

В свою очередь, ряд авторов указывает на противовоспалительные свойства морфина, которые проявляются в снижении выброса медиаторов воспаления  и подавлении функции иммунокомпетентных клеток. Экспериментальные данные показывают, что морфин способен угнетать такие функции иммунных клеток, как фагоцитоз, хемотаксис, окислительная активность, а также возможность реагировать на воздействие медиаторов воспаления моноцитами и гранулоцитами [6, 30]. Подобные свойства морфина связывают с его влиянием на морфин-селективные µ3-рецепторы, которые найдены на поверхности различных видов лейкоцитов и иммунокомпетентных клеток [6].

Наличие  одновременно  противовоспалительных свойств у двух компонентов анестезии — гипнотика пропофола и анальгетика морфина — делает их комбинацию потенциально эффективной. Наше исследование продемонстрировало безопасность подобной комбинации, что подтверждается отсутствием различий во времени ИВЛ, параметрах гемодинамики и частоте развития осложнений. Нам неизвестны другие подобные работы, посвященные использованию комбинации пропофола с морфином с целью снижения проявления СВО, что делает дальнейшие исследования в данном направлении актуальными.

Ограничения исследования

В данном исследовании не определялась концентрация в крови компонентов анестезии для более глубокого изучения иммуномодулирующих свойств данных агентов. Изучали экспрессию ограниченного числа интерлейкинов (ИЛ-6, ИЛ-8, ФНО), не оценивали концентрацию других медиаторов воспаления. В исследование были включены стабильные пациенты невысокого риска. Для дальнейшего подтверждения полученных результатов требуются исследования с большим числом включенных пациентов.

Выводы

  1. Кардиохирургические операции с ИК сопровождаются проявлением СВО в виде повышения ИЛ-6, ИЛ-8 и ФНО.
  2. Применение комбинации пропофола и морфина в составе общей анестезии при кардиохирургических операциях с ИК по сравнению с комбинацией севофлурана и фентанила со- провождается меньшим проявлением СВО в виде снижения содержания ИЛ-6, ИЛ-8 и ФНО, лейкоцитоза и температурной реакции, а также по сравнению с комбинацией пропофола и фентанила сопровождается меньшим проявлением СВО в виде снижения содержания ИЛ-6.
  3. Снижение проявления СВО комбинацией пропофола и морфина в составе общей анестезии при кардиохирургических операциях с ИК по сравнению с комбинацией севофлурана и фентанила сопровождается уменьшением времени пребывания в ОРИТ и частоты использования симпатомиметиков.

Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Вклад авторов. Аджигалиев Р.Р., Баутин А.Е. — разработка концепции исследования, получение и анализ фактических данных, статистическая обработка, написание и редактирование текста статьи, проверка и утверждение текста статьи; Пасюга В.В. — разработка концепции исследования, получение и анализ фактических данных, написание и  редактирование  текста  статьи,  проверка и утверждение текста статьи.

Источники финансирования. ФГБУ «Федеральный центр сердечно-сосудистой хирургии» Минздрава Российской Федерации (г. Астрахань); частное лицо (Аджигалиев Р.Р.).

ORCID авторов

Аджигалиев Р.Р. — 0000-0001-5694-9328

Баутин А.Е. — 0000-0001-5031-7637

Пасюга В.В. — 0000-0003-2772-2516


Литература

  1. Balk R.A. Systemic inflammatory response syndrome (SIRS): Where did it come from and is it still relevant today? Virulence. 2014; 5(1): 20–26. DOI: 10.4161/viru.27135
  2. Day J.R., Taylor K.M. The systemic inflammatory response syndrome and cardiopulmonary bypass. Int. J. Surg. 2005; 3: 129–140. DOI: 10.1016/j.ijsu.2005.04.002
  3. Shinji H. Systemic inflammatory response syndrome after cardiac surgery under cardiopulmonary bypass. Ann. Thorac. Cardiovasc. Surg. 2003; 9(6): 365–370.
  4. Murphy G.S., Szokol J.W., Marymont J.H., et al. The effects of morphine and fentanyl on the inflammatory response to cardiopulmonary bypass in patients undergoing elective coronary artery bypass graft surgery. Anesth. Analg. 2007; 104(6): 1334–1342. DOI: 10.1213/01.ane.0000264108.47280.f5
  5. Schneemilch C.E., Schilling T., Bank U. Effects of general anaesthesia on inflammation. Best. Pract. Res. Clin. Anaesthesiol. 2004; 18(3): 493–507. DOI: 10.1016/j.bpa.2004.01.002
  6. Stefano G.B., Scharrer B., Smith E.M., et al. Opioid and opiate immunoregulatory processes. Crit. Rev. Immunol. 1996; 16(2): 109–144.
  7. Dabbagh A., Rajaei S., Ayad Bahadori Monfared A.B., Keramatinia A.A. Cardiopulmonary bypass, inflammation and how to defy it: focus on pharmacological interventions. Iran. J. Pharm. Res. 2012; 11(3): 705–714.
  8. Samir A., Gandreti N., Madhere M., et al. Anti inflammatory effects of propofol during cardiopulmonary bypass: A pilot study. Ann. Card. Anaesth. 2015; 18(4): 495–501. DOI: 10.4103/0971-9784.166451
  9. Sayed S., Maghraby H., Momen S., et al. Effect of morphine and fentanyl on inflammatory biomarkers in rheumatic heart patients undergoing valve replacement surgery. Anesth. Clin. Res. 2014, 5(6): 412–420. DOI: 10.4172/2155-6148.1000412
  10. Аджигалиев Р., Баутин А., Илов Н. и др. Различное влияние наркотических анальгетиков на динамику активности цитокинов во время кардиохирургических вмешательств в условиях искусственного кровообращения. Вестн. анестезиол. и реаниматол. 2017; 14(5): 34–40. DOI: 10.21292/2078-5658-2017-14-5-34-40. [Аdzhigаliev R.R., Bаutin А.E, Ilov N.N., et al. Various effects of narcotic analgesics on the changes in cytokine activities during cardiac surgery with cardiopulmonary bypass Vestnik Anasteziol. i Reanimatol. 2017; 14(5): 34–40. (In Russ)]
  11. Claxton A.R., McGuire G., Chung F., Cruise C. Evaluation of morphine versus fentanyl for postoperative analgesia after ambulatory surgical procedures. Anesth. Analg. 1997; 84 (3): 509–514.
  12. Murphy G.S., Szokol J.W., Marymont J.H., et al. Morphine-based cardiac anesthesia provides superior early recovery compared with fentanyl in elective cardiac surgery patients. Anesth. Analg. 2009; 109(2): 311−319. DOI: 10.1213/ane.0b013e3181a90adc
  13. Musacchio E., Rizzoli V., Bianchi M., et al. Antioxidant action of propofol on liver microsomes, mitochondria and brain synaptosomes in the rat. Pharmacol. Toxicol. 1991; 69: 75–77.
  14. Corcoran T.B., Engel A., Sakamoto H., et al. The effects of propofol on lipid peroxidation and inflammatory response in elective coronary artery bypass grafting. J. Cardiothorac. Vasc. Anesth. 2004; 18: 592–604.
  15. Lisowska B., Szymańska M., Nowacka E., Olszewska M. Anesthesiology and the cytokine network. Postepy. Hig. Med. Dosw. (Online). 2013; 67: 769–769.
  16. Mathy-Hartert M., Deby-Dupont G., Hans P., et al. Protective activity of propofol, diprivan and intralipid against active oxygen species. Mediators Inflamm. 1998; 7: 327–333.
  17. Heine J., Jaeger K., Osthaus A., et al. Anaesthesia with propofol decreases FMLP-induced neutrophil respiratory burst but not phagocytosis compared with isoflurane. Br. J. Anaesth. 2000; 85 (3): 424–430.
  18. Inada T., Yamanouchi Y., Jomura S., et al. Effect of propofol and isoflurane anaesthesia on the immune response to surgery. Anaesthesia. 2004; 59(10): 954–959. DOI: 10.1111/j.1365-2044.2004.03837.x
  19. Petros A.J., Bogle R.G., Pearson J.D. Propofol stimulates nitric oxide release from cultured porcine aortic endothelial cells. Br. J. Pharmacol. 1993; 109: 6–7.
  20. Mathy Hartert M., Mouithys Mickalad A., Kohnen S., et al. Effects of propofol on endothelial cells subjected to a peroxynitrite donor (SIN-1). Anaesthesia. 2000; 55: 1066–1071. DOI: 10.1046/j.1365-2044.2000.01606.x
  21. Mikawa K., Akamatsu H., Nishina K., et al. Propofol inhibits human neutrophil functions. Anesth. Analg. 1998; 87: 695–700.
  22. Day J.R., Taylor K.M. The systemic inflammatory response syndrome and cardiopulmonary bypass. Int. J. Surg. 2005; 3: 129–140. DOI: 10.1016/j.ijsu.2005.04.002.
  23. Punjabi P.P., Taylor K.M. The science and practice of cardiopulmonary bypass: From cross circulation to ECMO and SIRS. Glob. Cardiol. Sci. Pract. 2013; 3: 249–260. DOI: 10.5339/gcsp.2013.32
  24. Paparella D., Yau T.M., Young E. Cardiopulmonary bypass induced inflammation: pathophysiology and treatment. An update. Eur. J. Cardiothorac. Surg. 2002; 21(2): 232–244. DOI: 10.1016/s1010-7940(01)01099-5
  25. Chen R.M., Wu CH, Chang H.C., et al. Propofol suppresses macrophage functions and modulates mitochondrial membrane potential and cellular adenosine triphosphate synthesis. Anesthesiology. 2003; 98: 1178–1185. DOI: 10.1097/00000542-200305000-00021
  26. Chang H., Tsai S.Y., Chang Y., et al. Therapeutic concentrations of propofol protects mouse macrophages from nitric oxide-induced cell death and apoptosis. Can. J. Anaesth. 2002; 49: 477–80.
  27. De La Cruz J.P., Sedeño G., Carmona J.A., Sánchez de la Cuesta F. The in vitro effects of propofol on tissular oxidative stress in the rat. Anesth. Analg. 1998; 87: 1141–1146.
  28. Mouithys-Mickalad A., Hans P., Deby-Dupont G. Propofol reacts with peroxynitrite to form a phenoxyl radical: Demonstration by electron spin resonance. Biochem. Biophys. Res. Commun. 1998; 249 (3): 833–837. DOI: 10.1006/bbrc.1998.9235
  29. Hess M.L., Okabe E., Kontos H.A. Proton and free oxygen radical interaction with the calcium transport system of cardiac sarcoplasmic reticulum. J. Mol. Cell. Cardiol. 1981; 13: 767–772.
  30. Welters I.D., Menzebach A., Goumon Y., et al. Morphine suppresses complement receptor expression, phagocytosis, and respiratory burst in neutrophils by a nitric oxide and μ3 opiate receptor−dependant mechanism. J. Neuroimmunol. 2000; 111 (1–2): 139–145. DOI: 10.1016/s0165-5728(00)00401-x

Изменение температурного баланса головного мозга при различных видах общей анестезии

А.В. Бутров, К.А. Салимова, Б.Д. Торосян, Г.Р. Махмутова, П.П. Давыдов

ФГАОУ ВО «Российский университет дружбы народов», Москва

Для корреспонденции: Салимова Камила Азатовна — ординатор ФГАОУ ВО «Российский университет дружбы народов», Москва; e-mail: telluriya@mail.ru

Для цитирования: Бутров А.В., Салимова К.А., Торосян Б.Д., Махмутова Г.Р., Давыдов П.П. Изменение температурного баланса головного мозга при различных видах общей анестезии. Вестник интенсивной терапии имени А.И. Салтанова. 2018;3:72–6.

DOI: 10.21320/1818-474X-2018-3-72-76


Под действием общей анестезии различные функции организма могут подвергаться изменениям, которые зависят от основной и сопутствующей патологии, а также от характера и объема оперативного вмешательства. Общая анестезия традиционно связана с изменениями в системе терморегуляции. В данном исследовании была измерена температура головного мозга 32 пациентам, разделенным на 3 группы в зависимости от вида общей анестезии. Всем пациентам проводилось измерение температуры головного мозга с помощью регистрации мощности собственного электромагнитного излучения глубоких тканей мозга, а также измерение аксиллярной и тимпанической температур. По результатам термометрии головного мозга было установлено, что при использовании пропофола температура головного мозга во время анестезии снижалась на 1,21 ± 0,19 °С. Во время поддержания анестезии ингаляционными анестетиками температура головного мозга снижалась на 0,69 ± 0,15 °С. Во всех группах отмечалось снижение температур головного мозга, причем, основываясь на том, что градиент уровня мозг/аксиллярная область повышался, можно сделать вывод, что снижение температуры головного мозга происходит не только за счет снижения температуры теплового ядра, но и, вероятно, за счет снижения метаболизма головного мозга и/или мозгового кровотока. Пропофол в большей степени вызывает снижение температуры головного мозга, что может иметь важное значение для профилактики или лечения состояний, которые сопровождаются повышением температуры головного мозга или нарушением перфузионно-метаболического баланса (например, в нейроанестезиологии и при операциях на магистральных сосудах головного мозга).

Ключевые слова: температура головного мозга, температурный баланс, СВЧ-термометрия, пропофол, севофлуран, общая анестезия

Поступила: 02.04.2018


Литература

  1. Choi J.W., Kim D.K., Kim J.K., et al. A retrospective analysis on the relationship between intraoperative hypothermia and postoperative ileus after laparoscopic colorectal surgery.PLoS One. 2018; 13(1): e0190711.
  2. Rogers A.D., Saggaf M., Ziolkowski N. A quality improvement project incorporating preoperative warming to prevent perioperative hypothermia in major burns. Burns. 2018; 44(5): 1279–1286.
  3. Cohen B., Meilik B., Weiss-Meilik A., et al. Intraoperative factors associated with postoperative complications in body contouring surgery. J. Surg. Res. 2018; 221: 24–29.
  4. Trescher K., Gleiss A., Boxleitner M., et al. Short-term clinical outcomes for intermittent cold versus intermittent warm blood cardioplegia in 2200 adult cardiac surgery patients. J. Cardiovasc. Surg (Torino). 2017; 58(1): 105–112.
  5. Young C.C., Sladen R.N. Temperature monitoring. Int. Anestesiol. Clin. 1996; 34(3): 149–174.
  6. Маршак М.Е. Термоэлектрические методы исследования регионарного кровообращения в острых и хронических опытах. Современные методы исследования функций сердечно-сосудистой системы. М., 1962: 179–188. [Marshak M.E. Termoelektricheskiye metodi issledovaniya regionarnogo krovoobrasheniya v ostrich I khronicheskikh opitakh. Sovremennie metodi issledovaniya funkciy cerdechno-sosudistoy sistemi. (Thermoelectric methods of investigation regional blood circulation in acute and chronic experiments. Modern methods of studying the functions of the cardiovascular system.) Moscow, 1962: 179–188. (In Russ)]
  7. Гречин В.Б. Применение терморезисторов в стереотаксической нейрохирургии. Вопросы нейрохирургии. 1972; 1: 57–60. [Grechin V.B. Primeneniye termorezistrov v stereotoksicheskoy neyrokhirurgii. Voprosi neyrokhirurgii. 1972; 1: 57–60. (In Russ)]
  8. Mayers P.O., Sadowski M.I., Barrett A.H. Microwave thermography. Principles, methods and clinical applications. J. of Microwave Power. 1979; 14(2): 105–115.
  9. В.А. Березовский. Измерение температуры различных участков коры больших полушарий головного мозга собаки как показатель функционального состояния нервной ткани. Автореф. дис. … канд. мед. наук. Киев, 1962. [V.A. Berezovskiy. Izmereniye temperaturi razlichnikh uchastkov kori bolshikh polushariy golovnogo mozga sobaki kak pokazatel funkcionalnogo sostoyaniya nervnoy tkani. (Measurement of the temperature of various parts of cortex of cerebral hemispheres of the dogʼs brain as an indicator of the functional state of the nerve tissue.) [dissertation] Kiev, 1962. (In Russ)]
  10. Koutsoupidou M., Groumpas E., Karanasiou I.S., et al. The effect of using a dielectric matching medium in focused microwave radiometry: an anatomically detailed head model study. Med. Biol. Eng. Comput. 2018; 56(5): 809–816.
  11. Stauffer P.R., Snow B.W., Rodrigues D.B., et al. Non-Invasive Measurement of Brain Temperature with Microwave Radiometry: Demonstration in a Head Phantom and Clinical Case. Neuroradiol. J. 2014; 27(1): 3–12.
  12. Цейтлин А.М., Лубнин А.Ю. Применение пропофола в нейроанестезиологии [электронный документ]. URL: http://www.neuroanesth.narod.ru/j/199/4.htm. (Дата обращения: 18.08.2018.) [Ceytlin A.M., Lubnin A.U. Primeneniye propofola v neyroanesteziologii. (The use of propofol in neuroanesthesiology.) [Internet] URL: http://www.neuroanesth.narod.ru/j/199/4.htm. (In Russ)]

Синдром постнаркозного возбуждения и его профилактика при анестезии севофлураном в детской онкологии

С.В. Туманян, Е.Ю. Семилеткина, Д.А. Розенко

ФГБУ «Ростовский научно-исследовательский онкологический институт» МЗ РФ, Ростов-на-Дону

Для корреспонденции: Туманян Сергей Вартанович — д.м.н., профессор, заведующий отделом анестезиологии и реаниматоло- гии ФГБУ «Ростовский научно-исследовательский онкологический институт» МЗ РФ, Ростов-на-Дону; e-mail: stv53@mail.ru

Для цитирования: Туманян С.В., Семилеткина Е.Ю., Розенко Д.А. Синдром постнаркозного возбуждения и его профилактика при анестезии севофлураном в детской онкологии. Вестник интенсивной терапии. 2017;2:31–36.


Севофлуран является «золотым стандартом» в детской анестезиологии, т. к. не раздражает верхние дыхательные пути, оказывает кардиопротекторное действие, легко управляем. Наряду с этим, севофлуран обладает и побочными эффектами, из которых наибольший интерес представляет синдром постнаркозного возбуждения, характеризующийся выраженным беспокойством, двигательным возбуждением, негативизмом. Для его профилактики может быть использован дексмедетомидин. Цель. Выбор у детей младшего возраста с онкологической патологией оптимального метода профилактики синдрома постнаркозного возбуждения (СПНВ) при ингаляционной анестезии севофлураном. Материалы и методы. Обследовано 90 детей с онкологической патологией в возрасте от 1 года до 4 лет, массой тела от 9 до 18 кг, физическим статусом по ASA II–III. В зависимости от способа профилактики СПНВ дети были разделены на три группы: 1-я группа — дети, которым был проведен ингаляционный наркоз севофлураном; 2 я группа — дети, которым после анестезии севофлураном, был введен пропофол, 3-я группа — дети, которым до анестезии севофлураном, интраназально введен дексмедетомидин. Выводы. Введение пропофола по окончании ингаляции севофлураном предупреждает развитие у детей СПНВ в 82,8 % случаев, удлиняет фазу медикаментозной седации, уменьшает гиперсимпатикотонию. Кратковременная депрессия дыхания в ответ на введение пропофола требует 100 % ингаляции кислорода. Интраназальное введение дексмедетомидина за 30 мин до начала анестезии предупреждает развитие у детей СПНВ после ингаляционной анестезии севофлураном в 90 % случаев.

Ключевые слова: синдром постнаркозного возбуждения, дети, дексмедетомидин, севофлуран, онкология

Поступила: 10.03.2017


Литература

  1. Сидоров В.А., Цыпин Л.Е., Гребенников В.А. Ингаляционная анестезия в педиатрии. М.: Медицинское информационное агентство, 2010: 65–68. [Sidorov A., Tsypin L.E., Grebennikov V.A. Ingalatsionnaya anesteziya v pediatrii. Moscow: MIA, 2010: 65–68. (In Russ)]
  2. Лазарев В.В., Цыпин Л.Е. Синдром постнаркозного возбуждения при ингаляционной анестезии севофлураном у детей. Анестезиология и реаниматология. 2010; 1: 62–66. [Lazarev V.V., Tsypin L.E. Sindrom postnarkoznogo vozbuzhdeniya pri ingalyztsionnoi anestezii sevofluranom u detei. Anest. i reanimat. 2010; 1: 62–66. (In Russ)]
  3. Сабинина Т.С., Губайдуллин Р.Р., Пасечник И.Н. и др. Методы профилактики постнаркозного возбуждения после анестезии севофлураном. Современное состояние проблемы. В сб.: Х науч.-практ. конф. «Безопасность больного в анестезиологии и реаниматологии». М., 2012. [Sabinina S., Gubaydullin R.R., Pasechnik I.N. et al. Metody profilaktiki postnarkosnogo vozbuzhdeniya posle anestezii sevofluranom. Sovremennoe sostoyanie problemy. In: Х nauch-prakt. conf. «Bezopasnost’ bol’nogo v anesteziologii i reanimatologii». Mos- cow, 2012. (In Russ)]
  4. Cravero P., Beach M., Dodgt C.P., Whalen K. Emergence characteristics of sevoflurane compared to halothane in pediatric patients undergoing bilateral pressure equalization tube insertion. J. Clin. Anaesth. 2000; 12(5): 397–401.
  5. Цыпин Л.Е., Лазарев В.В., Корсунский А.А. и др. Ингаляционный наркоз севораном (севофлураном) у детей (Медицинская технология): методич. пособие. М.: Изд-во РГМУ, [Tsypin L.E., Lazarev V.V., Korsunskiy A.A. et al. Ingalyatsionvyi narkoz sevoranom (sevofluranom) u detei (Meditsinskaya tehnologiya): metodich. posobie. Moscow: RGMU, 2008. (In Russ)]
  6. Игнатенко Д.Ю., Уткин С.И. Профилактика синдрома возбуждения при анестезии севофлураном в детской офтальмохирургии. В сб.: Федоровские чтения — VIII Всероссийская науч.-практ. конф. с международным участием. Сб. тезисов по материалам конф.: под ред. Х.П. Тахчиди. М., 2009. [Ignatenko D.Yu., Utkin S.I. Profilaktika sindroma vozbu- zhdeniya pri anestezii sevofluranom v detskoi oftal’mohirurgii. In: Fedorovskie chteniya — 2009. VIII Vserossiiskaya nauch.-pract. conf. s mezhdunarodnym uchastiem. Sb. tezisov po materialam conf.: ed.: Kh.P. Takhchidi. Moscow, 2009. (In Russ)]
  7. Bakhamees H.S., Mercan A., El-Halafawy M. Combination effect of low dose fentanyl and propofol on emergence agitation in children following sevoflurane anesthesia. Saudi Med. J. 2009; 30(4): 500–503. doi: 10.1097/MEG.0000000000000751.
  8. Abu-Shahwan I., Chowdary K. Ketamine is effective in decreasing the incidence of emergence agitation in children undergoing dental repair under sevoflurane general anesthesia. Paediatr. Anaesth. 2007; 17(9): 846–850. doi: 1111/j.1460- 9592.2007.02298.x.
  9. Shibata S., Shigeomi S., Sato W., Enzan K. Nitrous oxide administration during washout of sevoflurane improves postanesthetic agitation in J. Anesth. 2005; 19(2): 160–163. doi: 10.4097/kjae.2014.66.1.34.
  10. Kulka J., Bressem M., Tryba M. Clonidine Prevents Sevoflurane-Induced Agitation in children. Anesth. Analg. 2001; 93(2): 335–338. doi: 10.1038/srep36553.
  11. Ibacache M.E., Muzon H.R., Brandes et.al. Single-dose dexmedetomidine reduces agitation after sevoflurane anesthesia in children. Anest. Analg. 2004; 98: 60–3.
  12. Цейтлин А.М. Применение пропофола в нейроанестезиологии. Российский журнал анестезиологии и интенсивной терапии. 1999; 1: 21–22. [Tseytlin A.M. Primenenie propofola v Rossiiskii zhurnal anesteziologii i intensivnoi terapii. 1999; 1: 21–22. (In Russ)]
  13. Шпанер Р.Я., Баялиева А.Ж. Влияние ингаляционного анестетика (севофлурана) и пропофола на внутричерепное давление при нейрохирургических вмешательствах. Российская нейрохирургия. 2009; 1: [Shpaner R.Ya., Bayalieva A. Zh. Vliyanie ingalatsionogo anestetika (sevoflurana) i propofola na vnutricherepnoe davlenie pri neirohirurgicheskih vmeshatel’stvah. Rossiiskaya neirohirurgiya. 2009; 1: 94. (In Russ)]
  14. Isik B., Arslan M., Tunga D. et al. Dexmedetomidine decreases emergence agitation in pediatric patients after sevoflurane anesthesia without surgery. Paediatr. Anaesth. 2006; 16: 748– 753. doi: 10.1111/j.1460-9592.2006.01845.x.
  15. Meng T., Xia Z.Y., Luo T. et al. Dexmedetomidine reduces emergence agitation after tonsillectomy in children by sevoflurane anesthesia: a case-control study. Int. J. Paediatr. Otorhinolaryngol. 2012; 76: 1036–1041. doi: 10.1016/j.ijporl.2012.03.028.
  16. Дексдор (Дексмедетомидин): монография по препарату. М.: Orion Pharma, 2015: 13–14. [Deksdor (Deksmedetomidin): monografiya po Moscow: Orion Pharm, 2015: 13–14. (In Russ)]
  17. Afonso J., Reis F. Dexmedetomidine: current role in anesthesia and intensive Rev. Bras. Anestesol. 2012; 62(1): 118–133. doi: 10.1016/S0034-7094(12)70110-1.
  18. Neema K. Dexmedetomidine in pediatric cardiac anesthesia. Ann. Card. Anaesth. 2012; 15(3): 177–179. doi: 10.4103/0971- 9784.97972.
  19. Talke , Tayefeh F., Sessler D.I. et al. Dexmedetomidine does not alter the sweating threshold, but comparably and linearly decreases the vasoconstriction and shivering thresholds. Anesthesiology. 1997; 87(4): 835–841.
  20. Cheung C.W., Ng F., Lui J. et al. Analgesic and sedative effects of intranasal dexmedetomidine in third molar surgery under local anaesthesia. Br. J. Anaesth. 2011; 107: 430–437. doi: 10.1093/bja/aer164.
  21. Tobias D., Gupta P., Naguib A., Yates A.R. Dexmedetomidine: applications for the pediatric patient with congenital heart disease. Pediatr. Cardiol. 2011; 32(8): 1075–1087. doi: 10.1007/ s00246-011-0092-8.
  22. Sacurai , Obata T., Odaca A. et al. Buccal administration of dexmedetomidine as a preanesthetic in children. J. Anesth. 2010; 24: 49–53. doi: 10.1007/s00540-009-0863-z.
  23. Гуревич К.Г. Разработка систем интраназальной доставки лекарственных средств. Качественная клиническая практика. 2002; 1: 2–5. [Gurevich K.G. Razrabotka sistem intra- nazal’noi dostavki lekarstvennyh sredstv. Kachestvennaya klinicheskaya praktika. 2002; 1: 2–5. (In Russ)]

Параметры внешнего дыхания при проведении эндоскопических операций в условиях низкопоточной ингаляционной анестезии с сохранением спонтанной вентиляции через надгортанный воздуховод «i-gel»

А.И. Грицан1, М.В. Кротов1, Р.А. Бичурин2

1ГБОУ ВПО «Красноярский государственный медицинский университет им. проф. В.Ф. Войно-Ясенецкого» Минздрава РФ, Красноярск

2КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница № 4», Красноярск

Для корреспонденции: Грицан Алексей Иванович — д.м.н., профессор, зав. кафедрой анестезиологии и реаниматологии ИПО ГБОУ ВПО «Красноярский государственный медицинский университет им. проф. В.Ф. Войно-Ясенецкого» Минздрава РФ, зам. главного врача по научно-практической работе КГБУЗ «Краевая клиническая больница»; e-mail: gritsan67@mail.ru

Для цитирования: Грицан А.И., Кротов М.В., Бичурин Р.А. Параметры внешнего дыхания при проведении эндоскопических операций в условиях низкопоточной ингаляционной анестезии с сохранением спонтанной вентиляции через надгортанный воздуховод “i-gel”. Вестник интенсивной терапии. 2016;3:27–31.


Целью исследования явилось сравнительное изучение состояния и изменений параметров внешнего дыхания при проведении эндоскопических операций по поводу трубных форм бесплодия с использованием низкопоточной анестезии на основе севофлурана и десфлурана, применением надгортанного воздуховода «i-gel» и режима вентиляции с поддержкой давлением (PS). В исследование включены 100 пациенток с трубными формами бесплодия, которым производилось оперативное лечение бесплодия под общей анестезией на основе севофлурана или десфлурана с использованием надгортанного воздуховода и применением вентиляции поддержкой давлением (PS). По результатам исследования установлено, что на втором и третьем этапах исследования зафиксированы статистически значимые различия вдыхаемого, выдыхаемого и альвеолярного объемов. При этом не было выявлено ни одного случая нарушения газообмена (десатурация, гиперкапния) в исследуемых группах. Изменения объема мертвого пространства и минутой вентиляции в обеих группах статистически незначимы. Сравнение по эквивалентным параметрам не выявило статистически значимых различий между группами пациентов на всех этапах исследования.

Ключевые слова: севофлуран, десфлуран, низкопоточная анестезия, надгортанный воздуховод, бесплодие

Поступила: 02.06.2016


Литература

  1. Бадинов А.В., Бадинова Н.В., Вязовик А.Я. и др. Низкопоточная анестезия севофлюраном с обеспечением газообмена надгортанным воздуховодом I-gel. Медицина неотложных состояний. 2014; 1: 41–43. [Badinov A.V., Badinova N.V., Vyazovik A.Ya. et al. Nizkopotochnaya anesteziya sevo-flyuranom s obespecheniem gazoobmena nadgortannym vozdukhovodom I-gel. Meditsina neotlozhnykh sostoyanii. 2014; 1: 41–43. (In Russ)]
  2. Бичурин Р.А. Выбор оптимальных и безопасных методов анестезиологического обеспечения лапароскопических операций при бесплодии: Автореф. дис. … канд. мед. наук. Новосибирск, 2008. [Bichurin R.A. Vybor optimal’nykh i bezopasnykh metodov anesteziologicheskogo obespecheniya laparoskopicheskikh operatsii pri besplodii: Avtoref. dis. … kand. med. nauk. Novosibirsk, 2008. (In Russ)]
  3. Кассиль В.Л., Выжигина М.А., Лескин Г.С. Искусственная и вспомогательная вентиляция легких. М.: Медицина, 2004. [Kassil’V.L., Vyzhigina M.A., Leskin G.S. Iskusstvennaya i vspomogatel’naya ventilyatsiya legkikh. : Meditsina, 2004. (In Russ)]
  4. Мороз В.В., Лихванцев В.В., Федоров С.А. и др. Общая анестезия с сохраненным дыханием через интубационную трубку. Общая реаниматология. 2010; 4: 43–48. [Moroz V.V., Likhvantsev V.V., Fedorov S.A. et al. Obshchaya anesteziya s sokhranennym dykhaniem cherez intubatsionnuyutrubku. Obshchaya reanimatologiya. 2010; 4: 43–48. (In Russ)]. doi: 10.15360/1813-9779-2010-4-43.
  5. Тихомиров А.Л., Лубнин Д.М. Основы репродуктивной гинекологии. М.: Медпрактика, 2003. [Tikhomirov A.L., Lubnin D.M. Osnovy reproduktivnoi ginekologii. M.: Medpractica, 2003. (In Russ)]
  6. Латто И.П., Роузен М.А. Трудности при интубации трахеи. М.: Медицина, 1989. [Latto I.P., Rouzen M.A. Trudnosti pri intubatsii trakhei. : Meditsina, 1989. (In Russ)]
  7. Эйткенхед А.Р., Смит Г. Руководство по анестезиологии. М.: Медицина, 1999. [Аitkenhead A.R., Smith G. Anaesthesiology. M.: Meditsina, 1999. (In Russ)]
  8. Comparison of the i-gel with the cuffed tracheal tube during pressure-controlled ventilation. Br. J. Anaesth. 2009; 102: 264–268. doi: 10.1093/bja/aen366.
  9. I-gel supraglottic airway in clinical practice: a prospective observational multicentre study. Br. J. Anaesth. 2012; 109: 990–995. doi: 10.1093/bja/aes309.
  10. Respiratory resistance during anesthesia with isoflurane, sevoflurane, and desflurane: a randomized clinical trial. Br. J. Anaesth. 2011; 107: 454–461. doi: 10.1093/bja/aer155.
  11. Koivurova S., Hartikainen A.-L., Sovio U. Growth, psychomotor development and morbidity up to 3 years of age in children born after IVF. Human reproduction. 2003; 11: 68–70. doi: 10.1093/humrep/deg445.
  12. Leridon H. Can assisted reproduction technology compensate for the natural decline in fertility with age? A model assessment. Human reproduction. 2004; 7: 47–49. doi: 10.1093/humrep/deh304.
  13. Henderson J. Laryngoscopy: past, present and future. Munich: Euroanaesthesia, 2007: 191–195.

Критические инциденты и безопасность ксеноновой анестезии при оперативных вмешательствах на органах брюшной полости

А.Ю. Куликов1, О.В. Кулешов1, 2, К.М. Лебединский2

 1ФГБУ «Санкт-Петербургский многопрофильный центр» Минздрава РФ, Санкт-Петербург

2ГБОУ ВПО «Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И. Мечникова» Минздрава РФ, Санкт-Петербург

Для корреспонденции: Куликов Алексей Юрьевич — врач анестезиолог-реаниматолог, Санкт-Петербург; e-mail: alexeykulikov1987@yandex.ru

Для цитирования: Куликов А.Ю., Кулешов О.В., Лебединский К.М. Критические инциденты и безопасность ксеноновой анестезии при оперативных вмешательствах на органах брюшной полости. Вестник интенсивной терапии. 2016;3:22–26.


Ксенон зарекомендовал себя самым перспективным анестетиком ХХI в., по многим характеристикам близким к идеальному. Целью работы было оценить безопасность общей комбинированной и сочетанной ксеноновой анестезии с помощью анализа интраоперационных критических инцидентов. Проведен ретроспективный анализ анестезиологических пособий с использованием расширенного гемодинамического мониторинга у 80 пациентов, подвергшихся плановому оперативному вмешательству на органах брюшной полости. В зависимости от вида анестезии и основного ингаляционного анестетика (ксенон или севофлуран) пациенты были разделены на три группы. Оценивались структура и частота интраоперационных критических инцидентов. В группе общей и сочетанной комбинированной анестезии ксеноном основными гемодинамическими инцидентами являлись снижение сердечного выброса и брадикардия, в группе общей комбинированной анестезии на основе севофлурана — снижение сердечного выброса и гипотензия. Частота других критических инцидентов достоверно не различалась. Ксеноновая анестезия является эффективной и безопасной при выполнении оперативных вмешательств на органах брюшной полости.

Ключевые слова: ксенон, севофлуран, общая анестезия, критический инцидент, безопасность

Поступила: 09.08.2016


Литература

  1. Aitkenhead A.R., Smith G. (eds) Textbook of anaesthesia (3rd). N-Y: Churchill Livingstone/Elsevier, 1996.
  2. Кровообращение и анестезия. Под ред. К.М.Лебединского.СПб.: Человек, 2012: 567. [Lebedinskiy K.M. (ed) Krovoobrashchenie i anesteziya. (Anesthesia and blood circulation.) Saint-Petersburg: Chelovek Publ.; 2012: (In Russ)]
  3. Щеголев А.В., Цыганков К.А., Лахин Р.Е. и др. Анализ частоты критических инцидентов при плановых оперативных вмешательствах на органах брюшной полости. Вестник Российской военно-медицинской академии. 2016; 1(53): 29–32. [Shchegolev A.V., Tsygankov K.A., LakhinR.E. et al. Critical incidents frequency analysis in elective abdominal surgery. Vestnik Rossiiskoi Voenno-Meditsinskoi akademii. 2016; 1(53): 29–32. (In Russ)]
  4. Руденко М.И. Сочетанная анестезия в абдоминальной хирургии у больных пожилого возраста. Вестник интенсивной терапии. 2010; 2: 27–32. [Rudenko M.I. Combined anesthesia in elderly patients undergoing abdominal surgery. Vestnik intensivnoi terapii. 2010; 2: 27–32. (InRuss)]
  5. Al Tmimi L., Van Hemelrijck J., Van de Velde M. et al. Xenon anaesthesia for patients undergoing off-pump coronary artery bypass graft surgery: a prospective randomized controlled pilot trial. Br. J. Anaesth. 2015; 4(115): 550–559.
  6. Langesaeter E., Rosseland L.A., Stubhaug A. Continuous invasive blood pressure and cardiac output monitoring during cesarean delivery: a randomized, double-blind comparison of low-dose versus high-dose spinal anesthesia with intravenous phenylephrine or placebo infusion. Anesthesiology. 2008; 109(5): 856–863.
  7. Рылова А.В., Лубнин А.Ю. Ксеноновая анестезия по закрытому контуру: печальный и радостный опыт. Обзор аппаратуры. Вестник интенсивной терапии. 2008; 4: 17–22. [Rylova A.V., Lubnin A.Y. Xenon anesthesia on closed cicuit: a sad and pleasurable experience. Vestnik intensivnoi terapii. 2008; 4: 17–22. (In Russ)]
  8. Nicholson G., Hall G.M., Burrin J.M. Peri‐operative steroid supplementation. Anaesthesia. 1998; 53: 1091–109

Эффективность и безопасность севофлурана при микрохирургических вмешательствах по поводу аневризм сосудов головного мозга

С.В. Цилина2,1, Н.В. Говорова1, В.Н. Лукач1, В.К. Поломошнов2, Я.А. Шестериков2

1 ГБОУ ВПО «Омский государственный медицинский университет» Минздрава России, Омск

2БУЗОО Городская клиническая больница скорой медицинской помощи №1, Омск

Для цитирования: Цилина С.В., Говорова Н.В., Лукач В.Н., Поломошнов В.К., Шестериков Я.А. Эффективность и безопасность севофлурана при микрохирургических вмешательствах по поводу аневризм сосудов головного мозга. Вестник интенсивной терапии. 2016;1:32–35.


Проведен анализ эффективности и безопасности севофлурана при микрохирургических вмешательствах по поводу аневризм головного мозга у 20 пациентов. Больные были разделены на 2 группы в зависимости от тяжести субарахноидального кровоизлияния по шкале Hunt-Hess и используемых приемов релаксации мозга. Проанализировано течение послеоперационного периода и исходы у пациентов в соответствии со шкалой исходов Глазго. Севофлуран по методу low-flow anesthesia обеспечивает хорошую управляемость с поддержанием должного уровня анестезии на протяжении длительного оперативного вмешательства, дает возможность пробуждения и оценки неврологического статуса в раннем послеоперационном периоде. Применение севофлурана во время анестезии у пациентов при микрохирургических вмешательствах по поводу аневризм головного мозга возможно и безопасно, периоперационный период протекает более благоприятно при тяжести кровоизлияния I-II класса по Hunt-Hess.

Ключевые слова: микронейрохирургические вмешательства, севофлуран, эффективность, безопасность, шкала Hunt-Hess.


Литература

  1. Лубнин А.Ю. Анестезия в нейрохирургии. В кн.: Анестезиология: национальное руководство/ под ред. А.А. Бунятяна, В.М. Мизикова.- М.: ГЭОТАР-Медиа, 2011.- 249-273.
  2. Мощев Д.А., Лубнин А.Ю. Применение севофлурана в нейроанестезиологии. Анестезиология и реаниматология, 2006.- №2.- с. 25-32.
  3. Лехечка М., Лааксо А., Кивелев Ю.В., Хернесниеми Ю. Микронейрохирургия Хельсинки: Приемы и советы от профессора Хернесниеми [Пер. с англ. и ред. Ю.В. Кивелева]. – СПб: ООО «Б. Браун Медикал», 2012.
  4. Цейтлин А.М., Лубнин А.Ю. Методологические подходы к оценке эффективности лечения внутричерепеных аневризм. Анестезиология и реаниматология.- 2013.- №5.- с. 63-69.
  5. Лубнин А.Ю. Практические проблемы современной нейроанестезиологии. Вопросы нейрохирур-гии.- 2011.- №1.- с. 47-56.
  6. Hunt W.E., Hess R.M. Surgical risk as related to time of intervention in the repair of intracranial aneurysms. J. Neurosurg. 1968; 28 (1): 14-20.
  7. Тимербаев В.Х., Генов П.Г., Крылов В.В. Анестезия в хирургии аневризм головного мозга. В кн.: Хирургия аневризм головного мозга /под ред. В.В. Крылова. М.: Изд-во ИП «Т.А. Алексеева», 2012.- с. 111-132.