Введение
Хроническая сердечная недостаточность (ХСН) является актуальной проблемой современной медицины. Так, распространенность ХСН в Российской Федерации достигла 8,2 %, при этом средняя годовая летальность составляет 6 %, что подчеркивает масштаб медико-социальной и экономической проблемы, связанной с декомпенсацией данного состояния [1]. Основной целью ведения данной категории пациентов является подбор оптимальной медикаментозной терапии. На этом фоне острая сердечная недостаточность характеризуется более высокими показателями госпитальной летальности, достигающими 4–7 %, и крайне высокой годовой летальностью, которая, по данным международных регистров, превышает 35 % [2–7]. Особое место в структуре острой сердечной недостаточности занимает острая декомпенсация сердечной недостаточности (ОДСН), на долю которой приходится до 50 % всех экстренных госпитализаций в кардиологические стационары [1, 8].
Несмотря на достижения в терапии, прогноз для пациентов с ОДСН остается неблагоприятным. Внутрибольничная летальность при данном состоянии составляет около 5 %, а в отдаленный период риск фатального исхода резко возрастает, достигая в течение первого года после выписки показателя в 30 % и более [9]. Значительный вклад в тяжесть течения заболевания вносят частые повторные госпитализации, которые ухудшают прогноз. Современные данные демонстрируют, что в течение полугода после эпизода ОДСН повторно госпитализируют более 50 % пациентов, в течение первого года — почти 70 %, а в двухлетней перспективе этот показатель достигает 80 % [8, 9]. Помимо объективных показателей летальности и реабилитации, каждый эпизод ОДСН ассоциирован со значительным снижением качества жизни пациентов, что определяет важность не только увеличения продолжительности жизни в результате проводимой терапии, но и сохранения ее приемлемого уровня [10, 11].
Указанные данные свидетельствуют о необходимости совершенствования подходов к стратификации риска у пациентов с ОДСН. Определение факторов, ассоциированных с наступлением летального исхода, является критически важным для маршрутизации пациентов, распределения ресурсов, оптимизации лечения и улучшения прогноза у данной категории больных.
Цель исследования
Разработка прогностической модели летального исхода у пациентов с ОДСН на основе комплексного анализа клинико-анамнестических, лабораторных и инструментальных показателей.
Материалы и методы
Проведено пилотное одноцентровое проспективное когортное исследование факторов риска развития летального исхода у пациентов с ОДСН в отделении реанимации и интенсивной терапии (ОРИТ) с последующей разработкой модели стратификации риска. Набор пациентов осуществлялся в 2021–2023 гг. в ОРИТ кардиологического профиля Университетского клинического центра им. В.В. Виноградова (филиал) Российского университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Исследование одобрено локальным этическим комитетом (Протокол № 4/1 от 17.06.2021). Представление данного исследования соответствует чек-листу STROBE (STrengthening the Reporting of OBservational studies in Epidemiology) (в онлайн-приложении к статье).
Критериями включения являлись возраст > 18 лет, госпитализация в ОРИТ, диагноз ОДСН (появление новых или ухудшение существующих признаков и симптомов одышки, усталости или отеков, возникших на фоне предсуществующей ХСН и требующих обращения за медицинской помощью [1, 12], и наличие информированного согласия или решения консилиума. Критерии исключения не применялись для повышения репрезентативности выборки и внешней валидности исследования.
Для целей исследования был проведен сбор и анализ информации, включающей этиологию ХСН, факторы декомпенсации, исходные клинико-демографические, гемодинамические и лабораторные параметры на момент поступления в ОРИТ, а также особенности терапии в госпитальный период. Клинический и биохимический анализы крови проводили с помощью анализатора Beckman Coulter (США), показатели коагулограммы оценивали с использованием анализатора гемостаза ACL TOP. Метод иммуноферментного анализа (ИФА) использовался для анализа уровня NT-pro-BNP (N-терминальный фрагмент мозгового натрийуретического пропептида В-типа) в плазме крови (тест системы NT-pro-BNP-ИФА-БЕСТ).
Статистический анализ
Количественные данные описывались с указанием медианы и интерквартильного диапазона (Me [Q1; Q3]), а категориальные — с представлением абсолютных и относительных частот. Для сравнения непрерывных переменных между группами использовался непараметрический тест Манна—Уитни, а различия в распределении категориальных признаков оценивались с помощью точного критерия Фишера. Для выявления факторов, независимо ассоциированных с исследуемым исходом, проводился множественный логистический регрессионный анализ с применением обратного пошагового метода Вальда. В анализ включались показатели, для которых на этапе межгруппового сравнения были получены статистически значимые различия. Непрерывные переменные предварительно переводились в бинарную форму в соответствии с пороговыми значениями, определенными по результатам ROC-анализа с использованием критерия Юдена.
Прогностическая эффективность модели оценивалась посредством ROC-анализа с расчетом показателей чувствительности, специфичности и общей точности. Уровень статистической значимости принят равным p < 0,05 (двусторонняя проверка). Обработка данных выполнялась с использованием программного обеспечения IBM SPSS Statistics 27.0 и Stata 18.0.
Результаты
Характеристика пациентов
При проведении исследования был проведен скрининг 140 пациентов, из которых все были включены в исследование. Летальность в когорте составила 15,7 % (22 пациента) (рис. 1).
Рис. 1. Блок-схема отбора пациентов Fig. 1. Flowchart presenting patients enrolling process
В рамках однофакторного анализа продемонстрировано, что среди умерших пациентов чаще встречались пациенты с аортокоронарным шунтированием в анамнезе (13,6 vs 2,5 %; p = 0,049) и периферическим атеросклерозом (31,8 vs 10,2 %; p = 0,013). Артериальная гипертензия как триггер ОДСН преобладала у выживших (63,6 vs 36,4 %; p = 0,032), а прогрессирование сопутствующих заболеваний — у умерших (27,3 vs 8,5 %; p = 0,021) (табл. 1).
| Параметр | Выжил (n = 118) | Умер (n = 22) | р |
|---|---|---|---|
| Клинико-демографическая характеристика | |||
| Пол, муж | 58 (49,2 %) | 10 (45,5 %) | 0,819 |
| Возраст, лет | 75 (65; 84) | 80 (76; 84) | 0,187 |
| ИМТ | 30,5 (26,3; 36,6) | 30,5 (27,8; 33,1) | 0,931 |
| ИБС | 60 (51,3 %) | 16 (72,7 %) | 0,101 |
| ПИКС | 52 (44,4 %) | 10 (45,5 %) | > 0,9 |
| АКШ в анамнезе | 3 (2,5 %) | 3 (13,6 %) | 0,049 |
| ЧКВ в анамнезе | 28 (23,7 %) | 3 (13,6 %) | 0,406 |
| Наличие ПЭКС | 5 (4,2 %) | 1 (4,5 %) | > 0,9 |
| Сопутствующие заболевания | |||
| Гипертоническая болезнь | 118 (100,0 %) | 22 (100,0 %) | > 0,9 |
| Периферический атеросклероз | 12 (10,2 %) | 7 (31,8 %) | 0,013 |
| Сахарный диабет | 52 (44,1 %) | 9 (40,9 %) | 0,819 |
| ХБП | 40 (33,9 %) | 9 (42,9 %) | 0,463 |
| ХОБЛ/БА | 27 (22,9 %) | 6 (28,6 %) | 0,583 |
| ОНМК в анамнезе | 21 (17,8 %) | 5 (22,7 %) | 0,560 |
| Онкология | 21 (17,8 %) | 3 (14,3 %) | > 0,9 |
| Этиология ХСН | |||
| АГ | 51 (44,3 %) | 8 (38,1 %) | 0,640 |
| ИБС | 46 (40,0 %) | 10 (47,6 %) | 0,631 |
| Кардиомиопатия | 11 (9,6 %) | 3 (14,3 %) | 0,454 |
| Клапанные пороки сердца | 5 (4,3 %) | 0 (0,0 %) | > 0,9 |
| Аритмия | 2 (1,7 %) | 0 (0,0 %) | > 0,9 |
| Функциональный класс ХСН (NYHA) | |||
| II | 14 (12,2 %) | 2 (10,0 %) | > 0,9 |
| III | 37 (32,2 %) | 6 (30,0 %) | > 0,9 |
| IV | 64 (55,7 %) | 12 (60,0 %) | 0,810 |
| Ведущий триггер ОДСН | |||
| Артериальная гипертензия | 75 (63,6 %) | 8 (36,4 %) | 0,032 |
| Аритмия | 13 (11,0 %) | 3 (13,6 %) | 0,718 |
| Низкая приверженность к терапии | 11 (9,3 %) | 2 (9,1 %) | > 0,9 |
| Прогрессирование сопутствующего заболевания | 10 (8,5 %) | 6 (27,3 %) | 0,021 |
| Инфекция | 8 (6,8 %) | 2 (9,1 %) | 0,657 |
| Нарушение диеты | 1 (0,8 %) | 1 (4,5 %) | 0,291 |
При изучении результатов физикального осмотра пациентов и данных инструментальных исследований было выявлено различие в частоте систолического артериального давления (САД) менее 100 мм рт. ст.: 38,1 % среди умерших vs 8,5 % среди выживших (p = 0,001). Другие показатели были сопоставимы между группами (табл. 2).
| Параметр | Пациент выжил (n = 118) | Пациент умер (n = 22) | р | |
|---|---|---|---|---|
| Физикальный осмотр | ||||
| САД, мм рт. ст. | 134 (110; 158) | 127 (96; 140) | 0,056 | |
| САД < 100 мм рт. ст. | 10 (8,5 %) | 8 (36,4 %) | 0,001 | |
| ЧСС, уд/мин | 91 (76; 110) | 96 (86; 109) | 0,379 | |
| Акроцианоз | 41 (34,7 %) | 9 (42,9 %) | 0,471 | |
| Асцит | 16 (13,6 %) | 6 (28,6 %) | 0,104 | |
| Инструментальные исследования | ||||
| SpO2, % | 94 (90; 97) | 94 (92; 96) | 0,593 | |
| ФВ ЛЖ, % | 48 (28; 55) | 45 (35; 52) | 0,773 | |
| Стеноз АК | 14 (15,9 %) | 3 (16,7 %) | > 0,9 | |
| СДЛА, мм рт. ст. | 51 (30; 60) | 53 (46; 58) | 0,845 | |
| Диаметр НПВ, см | 2,5 (1,9; 2,9) | 2,2 (1,9; 2,5) | 0,641 | |
| УЗИ легких, В-линии | 30 (15; 33) | 33 (18; 58) | 0,291 | |
При анализе лабораторных данных было выявлено, что в группе умерших были достоверно выше уровни мочевины (12,8 vs 10,0 ммоль/л; p = 0,031), общего билирубина (25,6 vs 15,9 мкмоль/л; p = 0,047), прямого билирубина (8,4 vs 3,9 мкмоль/л; p = 0,019), лактатдегидрогеназы (405 vs 266 Е/л; p = 0,002) и С-реактивного белка (59,9 vs 18,7 мг/л; p = 0,002). Также у умерших отмечались более высокие значения международного нормализованного отношения (МНО) (1,47 vs 1,34 МЕ/мл; p = 0,036) и D-димера (1028 vs 574 нг/мл; p = 0,026) (табл. 3).
| Параметр | Пациент выжил (n = 118) | Пациент умер (n = 22) | р |
|---|---|---|---|
| Эритроциты, 1012/л | 4,26 (3,80; 4,85) | 4,20 (3,71; 4,67) | 0,766 |
| Гемоглобин, г/л | 121 (106; 137) | 125 (97; 138) | 0,853 |
| Гематокрит, % | 36,7 (32,5; 41,5) | 36,6 (31,1; 41,0) | 0,822 |
| Лейкоциты, 109/л | 9,10 (6,84; 12,72) | 10,15 (7,06; 14,72) | 0,373 |
| Креатинин, мкмоль/л | 112,0 (89,2; 149,0) | 123,0 (100,3; 168,5) | 0,109 |
| Мочевина, ммоль/л | 10,0 (6,9; 13,4) | 12,8 (8,1; 17,8) | 0,031 |
| СКФ, мл/мин/1,73м2 | 45,8 (34,5; 61,2) | 36,7 (27,0; 43,7) | 0,081 |
| Калий, ммоль/л | 4,3 (3,9; 4,7) | 4,4 (3,9; 4,8) | 0,813 |
| Натрий, ммоль/л | 141,1 (137,0; 144,5) | 140,6 (131,5; 143,6) | 0,222 |
| Общий билирубин, мкмоль/л | 15,9 (9,1; 27,2) | 25,6 (11,4; 42,4) | 0,047 |
| Прямой билирубин, мкмоль/л | 3,9 (2,2; 7,5) | 8,4 (3,6; 12,1) | 0,019 |
| АЛТ, Е/л | 21,7 (12,9; 36,3) | 22,9 (12,1; 58,5) | 0,820 |
| АСТ, Е/л | 25,6 (20,8; 45,8) | 33,9 (19,1; 79,9) | 0,359 |
| ЛДГ, Е/л | 266 (220; 351) | 405 (259; 594) | 0,002 |
| Щелочная фосфатаза, Е/л | 98,8 (76,2; 125,0) | 92,0 (80,4; 114,4) | 0,911 |
| СРБ, мг/л | 18,7 (8,6; 49,2) | 59,9 (22,5; 129,0) | 0,002 |
| Общий белок, г/л | 67,7 (61,4; 72,0) | 63,6 (59,9; 67,5) | 0,056 |
| Альбумин, г/л | 32,7 (29,3; 37,4) | 31,1 (27,1; 33,9) | 0,135 |
| Глюкоза, ммоль/л, | 6,7 (5,6; 9,4) | 7,0 (5,8; 7,6) | 0,947 |
| Холестерин, ммоль/л | 3,7 (2,9; 4,7) | 3,2 (2,9; 4,0) | 0,183 |
| Железо, мкмоль/л | 5,4 (3,6; 9,0) | 4,0 (2,7; 5,6) | 0,092 |
| Тропонин I, нг/мл | 0,042 (0,020; 0,111) | 0,078 (0,066; 0,153) | 0,068 |
| NT-pro-BNP, пг/мл | 963,5 (235,6; 1575,1) | 1656,4 (1254,0; 2234,0) | 0,144 |
| D-димер, нг/мл | 574 (295; 1698) | 1028 (555; 4207) | 0,026 |
| МНО | 1,34 (1,20; 1,65) | 1,47 (1,39; 1,82) | 0,036 |
Медиана длительности госпитализации в ОРИТ в когорте умерших пациентов была статистически значимо выше (6 [2; 11] vs 3 [2; 4] дней; р = 0,023) при сопоставимой длительности пребывания в стационаре (р = 0,344). В рамках терапии умерших больных чаще применялась гемодинамическая поддержка с использованием препаратов с вазопрессорной и/или инотропной активностью (36,4 vs 14,4 %; p = 0,029) и респираторная поддержка с использованием неинвазивной вентиляции легких (31,8 vs 10,2 %; p = 0,013) и искусственной вентиляции легких (22,7 vs 5,1 %; p = 0,015). Кроме того, в этой группе достоверно чаще отмечались инфекционные осложнения (72,2 vs 40,2 %; p = 0,019) (табл. 4).
| Параметр | Пациент выжил (n = 118) | Пациент умер (n = 22) | р |
|---|---|---|---|
| Длительность пребывания в ОРИТ, дни | 3 (2; 4) | 6 (2; 11) | 0,023 |
| Длительность госпитализации в стационаре, дни | 9 (7; 13) | 9 (5; 12) | 0,344 |
| Острое повреждение почек (KDIGO) | 7 (6,1 %) | 3 (13,6 %) | 0,205 |
| Инфекционные осложнения (наличие положительного посева) | 43 (40,2 %) | 13 (72,2 %) | 0,019 |
| Гемодинамическая поддержка | 17 (14,4 %) | 8 (36,4 %) | 0,029 |
| Респираторная поддержка | |||
| НПО | 104 (88,1 %) | 18 (81,8 %) | 0,486 |
| ВПО | 13 (11,0 %) | 3 (13,6 %) | 0,718 |
| НИВЛ | 12 (10,2 %) | 7 (31,8 %) | 0,013 |
| ИВЛ | 6 (5,1 %) | 5 (22,7 %) | 0,015 |
Результаты бинарной логистической регрессии представлены в табл. 5.
| Параметр | ОШ (95% ДИ) | p |
|---|---|---|
| АКШ в анамнезе | 6,05 (1,14; 32,23) | 0,035 |
| Периферический атеросклероз | 4,12 (1,40; 12,11) | 0,010 |
| Артериальная гипертензия как ведущий триггер ОДСН | 0,33 (0,13; 0,84) | 0,021 |
| Прогрессирование сопутствующего заболевания как ведущий триггер ОДСН | 4,05 (1,30; 12,67) | 0,016 |
| САД < 100 мм рт. ст. | 6,65 (2,23; 19,83) | 0,001 |
| Мочевина, ммоль/л | 1,05 (1,00; 1,10) | 0,059 |
| Общий билирубин, мкмоль/л | 1,03 (1,00; 1,05) | 0,020 |
| Прямой билирубин, мкмоль/л | 1,05 (1,00; 1,11) | 0,042 |
| ЛДГ, Е/л | 1,00 (1,00; 1,01) | 0,010 |
| СРБ, мг/л | 1,01 (1,00; 1,01) | 0,023 |
| D-димер, нг/мл | 1,00 (1,00; 1,00) | 0,033 |
| МНО, МЕ/мл | 1,65 (0,90; 3,05) | 0,106 |
По результатам многофакторного регрессионного анализа были выявлены независимые предикторы летального исхода у пациентов с ОДСН в ОРИТ: САД менее 100 мм рт. ст. (отношение шансов [ОШ] 9,96; 95% ДИ 1,56; 63,79; p = 0,015), D-димер ≥ 785 нг/мл (ОШ 4,90; 95% ДИ 1,06; 22,55; p = 0,041) и МНО ≥ 1,39 (ОШ 5,88; 95% ДИ 1,09; 31,81; p = 0,040). На основании указанных факторов риска была построена номограмма прогнозирования риска летального исхода (рис. 2).
Рис. 2. Номограмма прогнозирования летального исхода у пациентов с острой декомпенсированной сердечной недостаточностью в ОРИТ Примечание: МНО — международное нормализованное отношение; ОРИТ — отделение реанимации и интенсивной терапии; САД — систолическое артериальное давление. Fig. 2. Nomogram for predicting mortality in patients with acute decompensated heart failure in the ICU Note: МНО — international normalized ratio; ОРИТ — intensive care unit; САД — systolic blood pressure.
Принцип работы с номограммой: для каждого из трех оцениваемых параметров указывают значение баллов путем построения вертикальной линии от точки на прямой параметра до пересечения с прямой «Шкала». Далее производится суммирование трех числовых значений. Если сумма более 13 баллов, пациента классифицируют в группу высокого риска летального исхода. Дополнительно полученную сумму баллов переносят на шкалу вероятности исхода, предоставляя прогноз госпитализации. Например, при наборе пациентом 17 баллов вероятность летального исхода будет находиться в диапазоне 40–45 %.
Показатель AUROC составил 0,80 (95% ДИ 0,66–0,94) (рис. 3). Оптимальная точка отсечения — 13 баллов. Модель продемонстрировала чувствительность 77 % (95% ДИ 46–95 %), специфичность 77 % (95% ДИ 66–86 %) и общую точность 77 % (95% ДИ 67–85 %). ОШ составило 11,18 (2,76; 45,29).
Рис. 3. ROC-кривая для модели прогнозирования летального исхода Fig. 3. ROC curve for the mortality prediction model
Обсуждение
Ключевые результаты
Проведено проспективное одноцентровое исследование с включением 140 пациентов с ОДСН, госпитализированных в ОРИТ, с общей летальностью 15,7 %. Разработана номограмма для прогнозирования летального исхода, демонстрирующая хорошую дискриминационную способность (AUROC 0,80; 95% ДИ 0,66–0,94) с чувствительностью и специфичностью по 77 %.
В качестве независимых предикторов неблагоприятного исхода идентифицированы три ключевых параметра: САД < 100 мм рт. ст. (ОШ 9,96), уровень D-димера ≥ 785 нг/мл (ОШ 4,90) и МНО ≥ 1,39 (ОШ 5,88) на момент поступления. Пациенты с летальным исходом характеризовались более длительным пребыванием в ОРИТ, достоверно чаще нуждались в респираторной (неинвазивная вентиляция легких, искусственная вентиляция легких) и гемодинамической поддержке, а также имели более высокую частоту инфекционных осложнений.
Связь с предыдущими исследованиями
Настоящее исследование предлагает модель стратификации риска госпитальной летальности пациентов с ОДСН. Полученные данные согласуются с ранее представленными результатами и имеют также ряд отличий.
В рамках исследования ASCEND-HF была разработана модель прогнозирования 30-суточной летальности, которая также включает оценку САД с точкой отсечения, равной 100 мм рт. ст. в качестве фактора риска неблагоприятного исхода [13]. Дополнительно в разработанной авторами шкале независимыми предикторами являются возраст и концентрация натрия в плазме крови, показатель азота мочевины в крови и наличие одышки в покое. Данные переменные не учитываются в рамках разработанной нами модели. Тем не менее нами выявлена прогностическая ценность таких показателей, как D-димер и МНО относительно риска летального исхода. Различия полученных моделей могут быть связаны как с различиями в когорте пациентов, так и с дальностью прогнозирования. Стоит отметить сопоставимую точность полученных моделей: C-index модели исследования ASCEND-HF составил 0,74, в то время как показатель AUROC нашей модели равняется 0,80.
Модель, представляющая собой дерево решений для стратификации риска госпитальной летальности и разработанная с использованием регистра ADHERE, также демонстрирует определенное пересечение результатов с нашим исследованием [14]. Так, показатель САД вновь присутствует в качестве предиктора неблагоприятного исхода, но с большей точкой отсечения в 115 мм рт. ст. Тем не менее в модели ADHERE предпочтение также отдается показателям креатинина и азота мочевины в крови, что не соответствует обнаруженным нами факторам риска. Основной причиной различий в структуре предикторов, вероятно, является несоответствие изучаемых когорт. Так, в исследовании Fonarow G.C. et al. изучались все пациенты с ОДСН, госпитализированные в стационар, в то время как в нашем исследовании анализ проводился с использованием когорты реанимационных пациентов с ОДСН. Различия в тяжести состояний изучаемых популяций наглядно отражены в частоте летальных исходов: 4,2 % — в регистре ADHERE, 15,7 % — в нашей когорте больных.
Клиническая значимость результата
Полученные данные обосновывают целесообразность применения разработанной номограммы для ранней стратификации риска летального исхода у пациентов с ОДСН в условиях ОРИТ. Ключевым элементом стратегии является комплексная оценка, объединяющая простые гемодинамические показатели (САД) с доступными лабораторными маркерами (D-димер и МНО). Патофизиологическая значимость МНО и D-димера как независимых предикторов летальности при ОДСН определяется их местом в едином патогенетическом процессе, объединяющем венозный застой, дисфункцию печени, активацию коагуляции и фибринолиза на фоне системного воспаления и нейрогормонального дисбаланса. Повышение МНО отражает как потребление факторов свертывания вследствие их активации, так и снижение синтеза в печени из-за венозного застоя и гипоперфузии. D-димер, являясь прямым маркером активации свертывания и фибринолиза, отражает эндотелиальную дисфункцию и микротромбообразование, дополняя информацию, предоставляемую МНО. Прогностическая ценность данных показателей также продемонстрирована рядом других исследований [15, 16].
Разработанная модель позволяет при поступлении идентифицировать пациентов высокого риска летального исхода, что имеет важное значение для оптимизации лечебной тактики в отделении интенсивной терапии. Это создает предпосылки для расширенного мониторинга и своевременного начала респираторной и гемодинамической поддержки, а также для усиления мер по профилактике инфекционных осложнений. Модель, основанная на трех объективных и быстро определяемых параметрах, может служить эффективным инструментом принятия решений в реальной клинической практике.
Преимущества и ограничения
Основным достоинством исследования является его проспективный дизайн и включение гомогенной когорты пациентов с ОДСН, находящихся в критическом состоянии, что обеспечивает высокую клиническую релевантность и внутреннюю валидность полученных данных. Комплексный сбор информации, включающий клинико-анамнестические, лабораторные и инструментальные параметры, позволил выявить и учесть ключевые прогностические факторы.
К основным ограничениям относится одноцентровой характер исследования и умеренный объем выборки, что могло повлиять на статистическую мощность анализа некоторых переменных и снизить внешнюю валидность исследования. Разработанная прогностическая модель требует независимой внешней валидации на более крупных и многоцентровых когортах для подтверждения ее воспроизводимости и применимости в клинической практике.
Заключение
Разработана модель прогнозирования риска летального исхода у пациентов с ХСН, госпитализированных в ОРИТ по поводу ОДСН. Модель демонстрирует хорошую прогностическую точность, умеренную чувствительность и специфичность.
Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Disclosure. The authors declare no competing interests.
Вклад авторов. Все авторы в равной степени участвовали в разработке концепции статьи, получении и анализе фактических данных, написании и редактировании текста статьи, проверке и утверждении текста статьи.
Author contribution. All authors according to the ICMJE criteria participated in the development of the concept of the article, obtaining and analyzing factual data, writing and editing the text of the article, checking and approving the text of the article.
Этическое утверждение. Проведение исследования было одобрено локальным этическим комитетом Университетского клинического центра им. В.В. Виноградова (филиал) Российского университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы (Протокол № 4/1 от 17.06.2021).
Ethics approval. The study protocol was approved by the Local Ethics Committee of the V.V. Vinogradov University Clinical Center of the Patrice Lumumba Peoples' Friendship University of Russia (Protocol No. 4/1 dated June 17, 2021).
Информация о финансировании. Авторы заявляют об отсутствии внешнего финансирования при проведении исследования.
Funding source. This study was not supported by any external sources of funding.
Декларация о наличии данных. Наборы данных, созданные и проанализированные в ходе данного исследования, не являются общедоступными в связи с ограничениями, наложенными местным локальным этическим комитетом для защиты конфиденциальности пациентов. Данные доступны у автора-корреспондента по обоснованному запросу. Все запросы будут рассмотрены главным исследователем и локальным этическим комитетом для обеспечения соблюдения правил защиты данных и информированного согласия, полученного от участников.
Data Availability Statement. The datasets generated and analyzed during the current study are not publicly available due to restrictions imposed by the local ethics committee and to protect patient confidentiality. The data are available from the corresponding author upon reasonable request. All requests will be reviewed by the study Principal Investigator and the local ethics committee to ensure compliance with data protection regulations and the informed consent provided by the participants.
